электронные компоненты

Choose the best web hosting provider for your site and buy professional website templates online for cheap.

 

Марта, спектакль «Боинг-Боинг»

 

О чем Вы думаете, когда танцуете за дверью ванной в спектакле «Боинг-Боинг», и ваш силуэт красиво двигается по подсвеченной стене?

О чем думает моя Марта? Только о любви. О счастье. О глюке. Глюк же это счастье. Она думает о глюке. Ей, в общем, как и всем нам, ничего не надо, кроме счастья.

А вы о чем думаете?

Вы знаете, я стараюсь как можно реже это делать. Мне больше нравится слушать музыку, гулять, общаться с людьми, читать.

В издательстве «Запасный выход» осенью выходит роман «Актриса», посвященный вам. Вы его читали?

Я его пишу. Своей жизнью.

Окончив ВУЗ, вы не пошли служить на зарплату ни в один театр. Театральные сплетники много лет живут Вашими снами, которыми вы делитесь с прессой. Как вам порхается между сценой и снами в этом мире трудовых книжек, распечаток телефонных счетов, аудиторских проверок и прочих перлюстраций?

Вы говорите про голубую книжечку, на которой написано «труд»? Кажется, она лежит в драматическом театре Станиславского. Может быть, она переедет в ближайшее время в другое магическое место. События, они развиваются независимо от нас. Есть храмы, которые могут разрушиться от слов. Или они появятся, но позже. Я не хочу, произнеся сейчас всуе слова об этом новом театре, разрушить его. Я не люблю само слово «труппа». Зачем оно? Сейчас я «труп» драматического театра Станиславского! Ха-ха!

Но я же как все, Вы видите. Вожу машину, кормлю кошку. Просто это не главное в моей жизни. Главное определить что главное – материя или дух. У меня нет привязанности к реальности. Верой в окружающую реальность человечество введено в заблуждение, потому что так спокойнее. Иначе мы бы уже давно побывали в других галактиках. Мое движение в пространстве – это вертикаль. Через  свои роли, через персонажей, которых я оживляю, я разговариваю со зрителем, небом, судьбой.

Вот Вы, когда засыпаете, не забываете, что живете. Так и я, когда прихожу на репетицию, просто переживаю иное.

Вы всегда были способны поделиться снами?

Сном поделиться, конечно, сложнее, чем абрикосом. Но ведь в детстве у нас не возникает с этим проблем. Мы просто открываем глаза и начинаем взахлеб рассказывать родителям о том, что мы видели и не возникает сомнения в том, что тебя не поймут или не услышат. Ты же это только что видел, вот оно! Сомнения – удел взрослых, которые для простоты поделили этот мир на ступени и клеточки. Ребенок может пойти под дерево, построить себе там за час дворец, пожить в нем, а потом пообедать дома. Я живу под деревом, вместе с ребенком. С теми, кто нас нашел, я поделюсь всем.

Вчера мне рассказали о дайверах, которые ныряют на 60 метров. Ныряя, они возвращаются в то состояние, в котором мы были 9 месяцев. Оставшиеся на земле забили в себе память об этом состоянии, внушили себе: «Главное мозг, у!» Серьезное отношение к той жизни, что мы называем реальностью – это скотство.

Сегодня Интернет, не поэзия, – во многом отражение человеческих снов, подсознания, спрятанной от «оффлайна» боли. Зазеркалье. Вы играете клубный моноспектакль по сетевым дневникам покончившей с собой фотомодели, дочери олигарха в Нью-Йорке и ВИЧ-инфицированной писательницы – «Дневник грязной Евы». Много в Интернете нашлось хорошей литературы в процессе подготовки спектакля?

Было так. Мне давали много листков в руки, ставили музыку, включали микрофон, запирали в студии звукозаписи и я читала. Некоторые листки попали случайно. А потом они стали иметь отношение, и еще какое. «Ева» вся соткана из случайностей. Случайное знакомство с режиссером Борисом Бергером вылилось и в спектакль на «Новой драме», и в запись одноименного диска, в серию спектаклей в «Театре.док». Еве до сих пор есть что сказать.

Она еще жива в вас?

Они все живы – все мои героини. Не надо создавать из этого мистическую историю – в Морозовой живут триста миллионов разных женщин.  В Вас живет знаете сколько женщин? Просто ты выходишь с ними на связь и кого-то узнаешь ближе. К кому-то я иду долго. А с Евой мы слились, как две горные реки.

Спектакль «Дневник грязной Евы» пойдет осенью в новом театре «Практика»?

Думаю, что нет. А может быть, и да, кто знает?

То есть в репертуарной сетке спектакль не стоит?

Стоять в сетке – эротично, конечно. Но в сетке пока не стою.

Вы согласны, что безумие лучше всего прочего выражает дух русского?

Есть путь ума, который строит планы. Что разрушает планы? Иррациональный момент – безумие. Вся жизнь – это экстрим., когда ты лезешь по горам и можешь в любой момент сорваться, но все равно лезешь вверх. Безумие – в том, что наша нация, под корень истребляемая в 30-х годах и во второй мировой, не вымерла, рождались люди. Безумие как прорыв из реальности, как священная энергия. Я так его понимаю.

Но я осторожна теперь с этими субстанциями. Три года назад я ехала на машине и поставила кассету с музыкой из спектакля – Роман Виктюк как раз выпускал «Мастера и Маргариту». На каком-то светофоре выскочил полицейский и стал так махать мне палкой и кричать, что я испугалась: что это он так? Оказалось, что я ехала на красный свет, что меня преследовали, кричали мне в громкоговоритель, мигали фарами, а я их не слышала. Ноль внимания. После этого я поняла – все по очереди. Если я веду машину – я веду машину. Если я на репетиции – я на репетиции. Никаких шуток.

Саша Соколов писал в «Школе для дураков»: «У каждого человека есть свой, не похожий ни на чей календарь жизни. И потому бывает, что несколько дней приходит сразу. А бывает, что день долго не приходит. Тогда живешь в пустоте, ничего не понимаешь и сильно болеешь». Вам это знакомо?

Ну да. Но эта болезнь бывает тогда, когда я не репетирую ничего интересного. Или походишь по театрам, посмотришь фильмы – и заболеваешь. Но от этого есть лекарство. Хорошая музыка, настоящая литература. У меня есть знакомый тренер по плаванию, Павел Владимирович. Он тренирует девушку-инвалида, она слепая. Они взяли в Афинах одну золотую и две серебряных медали. Я представила, что ему задали такой вопрос. И он бы сказал: «Вот моя Ольга – я у нее учусь, что такое жизнь. Она родила зрячего ребенка, у нее зрячий муж-программист, который  содержит семью. Так не возникает таких  слов, они невозможны: «У меня пустота, пустой день!» Там совершенно другая энергия жизни, иной смысл жизни, который нам, здоровым, непонятен. Потому что нам необходимо страдание.

Русское – это не безумие, в безумии как раз наше спасение, выныривание из тотального самострадания. Русское – это страсть к страданию. Нам необходимо страдать и мучиться по какому-нибудь поводу. Вот это русское. Проснуться с заплаканными глазами, стойко пойти на работу. Я этому удивляюсь. Я предпочитаю день, проведенный за нос. С друзьями, на природе, с любимым человеком, не вылезая из кровати, с хорошей книгой, с детьми. День без выдуманных страданий. Потому что большинство страданий человеком выдумываются. И лишить себя страданий человек может только сам. Ольга, наша чемпионка, могла бы не выигрывать ничего, и всю жизнь страдать. Она не стала.

Кто ваш главный конфидент в минуту откровений?

Дневник. Мне папа сказал в детстве: «Дневник – это будет твой друг, который будет всегда с тобой и никогда не предаст». Читали его, было. Но он-то ни при чем. Как и моя кошка, которая приучает меня к порядку. На нее можно, конечно, сердиться, что ты вышла из кухни, оставив на столе кусок рыбы. Можно на нее сердиться, что она поспала где-то, оставив на моей кофте шерстинки. К кошке это не имеет отношения – убери, повесь в шкафчик.

Зачем вы играете в простенькой комедии «Боинг-Боинг», в которой смотритесь как Гулливер в стране лилипутов?

У Сергея Алдонина я играю в двух спектаклях – «Стакан воды» и «Боинг-Боинг». Потому что он такой разноцветный режиссер. Потому что мне хотелось, чтобы люди ну… смеялись. Чтобы в их жизни было больше иррационального через смех.

Вам не кажется, что мы требуем от искусства чего-то уже невозможного? Духовности, например. Ищем выхода в тупике, в предельно уставшем материале?

Бывает, что работаешь, работаешь, и вдруг друзья сажают тебя в машину и везут за город. Холмы, горизонт, деревья шумят.  Понимаешь, что давно не делал ничего простого – не встречался с друзьями, не гулял, не переключался. Дело не в усталом искусстве, дело в усталом человеке – будь то режиссер или зритель.

Однажды в троллейбусе я увидела плачущего мальчика и его маму, которая нависала над ним и кричала: «Успокойся, я тебе говорю! Прекрати плакать!!» Естественно, он плакал все сильнее. Естественно, люди закрываются от искусства, сделанного «усталыми», все больше. «Искусство? А, вот это? Спасибо, тогда не надо, мы лучше пойдем попьем пива». Моя задача – превращать усталых  зрителей в жизнерадостных, любящих, верящих людей. Если я не узнаю об этом превращении, то не обижусь. Как я могу обидеться, если кто-то не заметил моего дыхания.

Театр - 2005

назад

  

The unimprovable time to determination any problem is before any visible sign appears. Currently the assortment you can order from online pharmacy is real stunning. Diflucan (fluconazole), the first of a new subclass of synthetic antifungal agents, is available as tablets for oral administration. Viagra is a well-known remedy used to treat impotence. Viagra is a medicine preassigned to treat few infections. What do you have to study about Over the counter birth control? Where you can get more info about ? Matters, like , cite to a lot of types of medical problems. Probably you already heard about it. Hardening of the arteries can lead to erectile malfunction. Ordinarily the treatment options may include sexual dysfunction medications or counseling. Keep in mind, if you have any questions about Viagra ask your health care professional.

e-mail
© 2009-2018. Elena Morozova. All rights reserved
Яндекс.Метрика