электронные компоненты

Choose the best web hosting provider for your site and buy professional website templates online for cheap.

 

Сестра, «Мертвые дочери»

 

Почему Вы решили стать актрисой?

Я не решала. Это случилось помимо моей воли. Я совершенно не знала, кем я хочу быть. Для меня было интересно быть как-то связанной с космосом. Потом мне нравилась прикладная математика, геометрия. Сначала в школе, потом в институте.

В каком?

Сначала в том, в который я поступила, Стали и сплавов. На неорганическую химию. Мне хотелось быть ученым. Я была уверена, что я открою что-нибудь. Я считаю, что в недрах нашей планеты есть тот сплав металла, который нужен для того, чтобы летать в космос без всяких сложностей.

А почему вы так решили?

Потому что Земля спокойно висит в космосе и развивается. Если это так, то в мире все гармонично. Значит в этой планете, внутри нее, есть все, что нужно нам. Но я не успела заняться серьезными исследованиями, потому что мы со своей подружкой, Агриппиной Стекловой, с которой я училась в одной школе, пошли поступать в школу-студию МХАТ.

После института?

Нет, параллельно. Я тогда училась на втором курсе. Поступив во МХАТ, полгода я пыталась учиться на двух дневных отделениях одновременно, однако это было физически сложно. Во МХАТе нельзя прогуливать. Там самая строгая школа по дисциплине среди всех театральных вузов. Пришлось мне в институте перевестись на заочное отделение. Но в результате у меня два высших образования.

Что говорит о Вашей настойчивости и смекалке.

Может быть, если  я смогла обхитрить наше государство.

А как в Вашу жизнь пришло кино?

Это началось с появлением в моей жизни Алексея Учителя. Ольга Будина, тайком от меня, позвала Алексея на наш спектакль «Ласки» в Доме Актера. Была, кажется, середина девяностых, в театры ходили мало, но наш зал всегда наполнялся целиком. Хотя мы практически не получали денег за спектакли. Так, стояла у входа какая-то коробочка, в которую бросали, кто сколько захочет, потому что билетов мы не продавали.. Нам было хорошо, мы были счастливы.

Ну и…

Сижу я в гримерке, и вдруг ко мне подходит мужчина. И начинает говорить вокруг да около – в смысле, что нам нужно обязательно встретиться. Причем, в самое ближайшее время. Я отвечаю, что после спектакля ни с кем не встречаюсь. А он говорит – нет, не сейчас, в ближайшие два-три дня. У него был такой прекрасный бархатный голос... А я ничего не понимала. Я после спектакля вообще мало что понимаю. Я согласилась на все. А потом уже узнала, что это режиссер Алексей Учитель.  Потом он пришел на спектакль Укрощение строптивой, который мы играли с Максимом Сухановым. Затем, когда мы встречались, я прошла пробы. Причем я не знала, что такое пробы в кино, как это. Это были простые театральные этюды. А потом оказалось, что все снималось.  

Вы говорите, что кино для Вас началось с Алексея Учителя?

Конечно.

Но у Вас на сайте есть фильмография, там у Вас первым фильмом числится еще «Проданный смех».

А… Это не про меня.

То есть эта тема закрыта.

Видимо да.

Мы говорили об Алексее Учителе и фильме «Дневник его жены».

Можем еще поговорить. С удовольствием. Потому что воспоминания, связанные со съемкой этой картины прекрасные. Алексей нас всех вывез в Ялту. И вот эти два месяца – сентябрь-октябрь, кажется, мы жили там. Мы улетали только для того, чтобы сыграть в Москве спектакль. А потом опять садились в самолет и возвращались обратно. И у нас там сложилась прекрасная жизнь. Когда каждое утро ты можешь, скажем, гуляя по берегу моря, встретить Галю Тюнину, Женю Миронова, о чем-то с ними поговорить, послушать их сны. Или узнать, что они там читали. А вечером после съемки укутаться в плед, взять кружку чая и пойти со всеми вместе слушать шум прибоя. У меня было ощущение, что все съемки проходят именно так. Но уже потом, после «Дневника», я увидела, что это далеко не так. И очень редко бывает, чтобы все вместе накануне тщательно разбирали сцену, которая завтра будет сниматься.  И чтобы люди пытались что-то изменить, выходили. Как, например Андрей Сергеевич Смирнов, который постоянно рылся в сценарии, приходил к Алексею и что-то там предлагал. Нервничал, хлопал дверью. Уходил. Потом опять приходил. Такой беспрерывный процесс… Солнце, море, на берегу которого мы жили.

А потом были еще фильмы?

Да… Были. О каком бы вы хотели поговорить, или вы их не знаете?

Скажем, о Мертвых дочерях.

В Пашу Руминова я влюбилась, когда посмотрела фильм «Дэдлайн». Я увидела эту картину, поняла, что хочу поговорить с режиссером… Для начала мне удалось с  ним познакомиться. Потом я познакомилась с Эдуардом Бояковым, который стал  сопродюсером этой картины. Когда я прочитала сценарий «Мертвых дочерей», я хохотала так, что часто останавливалась, откладывая чтение. Мне нужно было выхохотать все, что я прочитала.

Несмотря на то, что это ужастик.

Это ужастик, но сценарий божественный. Несмотря на то, что волею судеб, всего лишь сорок процентов, на мой взгляд от сценария было реализовано. А шестьдесят процентов осталось за кадром. Почему это произошло, не знаю. Сценарий купил Голливуд,  и еще три Пашиных сценария.

Это обычное дело, когда текст и фильм расходятся.

Не знаю. Я видела, где это было реализовано полностью. Скажем фильм «Одна любовь на миллион» мне не резал глаз.

Вы ведь снимаетесь и в сериалах. Правда,  в эпизодах…

У меня есть «Моя прекрасная няня», у меня еще есть «Трое сверху»,  «Каменская»… Я очень люблю работать в сериалах и появляться там изредка, чтобы меня никто не узнал… Знаете, для меня это такое развлечение.

По какому принципу это можно назвать развлечением?

Мне во-первых нравится придти и посмотреть на это бешенство, которое происходит с людьми на съемочной площадке. Которое они называют съемочным процессом. Я не понимаю, как можно снимать в день там…по сколько-то там минут телевизионного эфирного времени, тут же по ходу монтировать, и запускать… Это какой-то такой кружок получается.

Кружок умелые руки.

Да, кружок умелые руки. Только на телевидении этим кружком пичкают всех наших зрителей. А мои персонажи – они прекрасны. Неожиданны. Вы бы меня там никогда не узнали.

Вы любите эпатаж?

А что это такое?

Хм. Ну, кроме всего прочего, наверное, желание не быть как все, не подделываться под общие стандарты?

Ну, наверное… Я никогда не формулировала для себя, что я люблю эпатировать людей. Дело в том, что я живу как мне интересно, общаюсь с теми людьми, с которыми мне интересно, делаю это так, как мне это нравится. Может быть, это уже кем-то расценено как эпатаж. Или каким-то еще образом. Но такой цели у меня нет.

Вы никогда не делаете того, что вам не близко?

Да, да. Я стремлюсь к этому. Стремлюсь к тому, чтобы ни единую секунду не было ощущения того, что я делаю что-то не то, но это надо. Я не поняла, что это «надо». Надо кому?

С какими режиссерами Вам нравилось работать?

С Кириллом Семеновичем Серебренниковым, с которым мы познакомились энное количество лет назад, еще на съемках его сериала Ростов-папа. Но это был не просто сериал. Он был задуман как кино, там было несколько серий, каждая из которых – отдельная история. Моя история называлась «любовь по пейджеру». Мое знакомство с Кириллом произошло, когда я пришла на (ужасно не люблю это слово) кастинг. Такой процесс, который мною внутренне тоже никак не принимается. Но когда я прихожу на кастинг, я прихожу на какой-то искренний диалог, на откровенную встречу с режиссером. Если встреча происходит – тогда все удается. И вдруг Кирилл Семенович мне говорит. Лена, а вы не могли бы мне прочитать какое-то стихотворение, которое бы вам хотелось сейчас прочитать. И я прочитала ему из Расина, монолог Федры, который начинается со слов «Ты видишь мой позор…» Он закивал головой и улыбнулся мне в ответ. Все. Я поняла, что это человек, с которым я пойду в огонь и в воду. Потому что он понял мое послание. Он понял, что я не просто взяла читать стихи: этот монолог, был вплетен в контекст происходящего. Сейчас  у нас спектакль «Фигаро, события одного дня». Я бесконечно благодарна Кириллу, что он меня взял в эту работу. И это был просто кайф, Нас тоже увезли в Одессу на десять дней, Женя Миронов, Лия Меджидовна Ахеджакова, Виталий Хаев, Авангард Леонтьев, все мы там жили и десять дней занимались разбором пьесы. И этот разбор у нас иногда доходил до того, что мы засиживаемся до обеда, спорим, ссоримся, у кого какая линия. Потом приходим на обед и уже друг с другом не разговариваем, отсаживаемся за разные столы. Но потом все равно оказываемся рядом, потому что нас втягивает в процесс разговора.  Когда на четвертый или на пятый день вдруг все собрались, у нас было ощущение, что мы репетируем месяц. Помню поход на одесский рынок с Лией Меджидовной Ахеджаковой, с которой все хотели сфотографироваться. Замечательные продавщицы рыбы, которые останавливали нас, и Лия Меджидовна, никому не отказывая, фотографировалась со всеми. А вчера у нас был «Мистерион», по Карлу Орфу. Опера, дирижировал Теодор Курентзис. А  режиссер  Кирилл Серебренников. И я вновь бесконечно благодарна судьбе, что она свела меня с такими двумя глыбами, потому что Теодор, такого чуткого и точного по формулировкам дирижера я еще не встречала.  Они с Кириллом так друг друга дополняли.  был там «Ликвид» театр. Ребята молодые, с огнем, с шестами, с  флагами, с автоматами Калашникова… Кирилл мой режиссер. И Роман Григорьевич Виктюк - мой режиссер. Мы с ним пять лет вместе творили.

А роль Марлен тоже относится к Вашим любимым?.

Это был прекрасный спектакль, который поставил Геннадий  Шапошников, ныне художественный руководитель Красноярского драматического театра.

Этого спектакля сейчас нет?

Нет, к сожалению. Там были какие-то политические дела. На сцену Театра Эстрады пришел мюзикл «Чикаго» в тот момент, и ему продали полностью весь зал вместе со сценой.  Потом уже мы хотели собрать наш спектакль, но уже было невозможно. То есть я-то была готова, но ребята, массовка… надо было все-все делать по-новой. Прощай, Марлен, здравствуй! Вот так как-то, да…

Какая роль для Вас самая любимая?

Они все любимые, все запоминающиеся.

У кого Вы учились в школе-студии МХАТ?

У Льва Константиновича Дурова. Настоящего актера, мастера. Помню, как он нам рассказывал про репетиции Анатолия Эфроса, про Ольгу Яковлеву…

В Вашем багаже числятся и две режиссерские работы.

Как Вы страшно говорите… Вы имеете в виду «Дневник грязной Евы» и «Про мою маму и про меня»? Да, это было. Но там сам проект Евы предложил мне Борис Биргер и мы записали аудио диск сначала, а потом уже появился спектакль, к которому да, скрывать не буду, я приложила руку как режиссер. А спектакль  «Про Маму» до сих пор идет в театре Doc.

Вам понравилось?

Да знаете, я вообще в женскую режиссуру не верю, если она и встречается, то это как правило исключение.

А Вера Сторожева, например?

Как правило исключение. Сторожева, Кира Муратова.

Какая эпоха вам наиболее близка?

Мне близка эпоха Возрождения. Эпоха Платона, Сократа.

А чем, если не секрет?

Тем, что там не было телевидения, Интернета. Что там были науки, их изучение, философия. Красота. Как понятие, как взгляд на мир. И что там не было суеты.

У Вас есть время для чтения?

Я бы сошла с ума, если бы не читала. Вчера я читала дневники Марии Вениаминовны Юдиной. Так я очень люблю Музиля «Человек без свойств». Я могу уже ее открывать на любом месте. Просто уже очень хорошо знаю.

А еще?

Еще Пушкин, с которым я тоже никогда не расстаюсь. Евгений Онегин. Повести Белкина…

Вы, наверное, стихи пишете?

Да, если можно так назвать. Я пишу, мыслю стихами. Но пока далека от мысли их печатать…

Я сейчас как раз выпустила свой моноспектакль по текстам Дмитрия Воденникова и Яшки Казановой. Еще там есть два стихотворения Геннадия Ершова. Я была счастлива в прошлом году, когда открыла для себя современную поэзию, что она есть. Это случилось благодаря поэтическому вечеру, который тоже делал Кирилл Серебренников в Политехническом музее. И я увидела, что есть люди, которые умеют разговаривать поэтическим языком о том, что происходит в современном мире. И есть зрители, слушатели, которым это интересно. И это не каша, которая размазана по тарелке, а конкретные образы, поэтика. И вот весь последний год я читала разных наших поэтов. Я очень люблю Веру Павлову и Алексея Бердникова и Андрея Родионова, но сейчас мой выбор пал на Дмитрия Воденникова потому что это оживший Серебряный век. И как человек, он именно такой. Он романтичен, обворожителен по отношению к женщинам, беседуя с вами он начинает с каких-то простых вещей, а потом уносится куда-то в бесконечные дали. А вслед за его рассказами, уже теряешь сама время и место.  Я сделала этот спектакль, основанный на современных стихах.  На сцене музыкант, Илья Гиммельфарб и актриса Елена Морозова и все.

Это как раз «Белое», Ваш новый спектакль?

Это Белое. Я хочу, чтобы люди слышали современную поэзию, поэтому на первом месте у меня тексты. Дмитрий – элегантный и романтичный, а Яшка, таинственная девушка. Она забрала свои стихи из Интернета. Она не ездит за книгами, которые издаются, не получает гонорары. Не показывается людям в отличие от Дмитрия.  И стихи у них точно такие же разные, но у меня получилось их слить воедино. Я счастлива оттого, что у меня есть такой проект.

Искусство в Вашем понимании показывает, учит, или развлекает. Вы для себя ответили на эти вопросы?

Я считаю, что научить чему бы то ни было нельзя. Есть возможность научиться. Если человек настроен на это, то может научиться. А научить – вряд ли. Развлекать? Знаете, развлекать, это не к искусству, это к чему-то иному. (Игры в салки, в прятки,  караоке, казино.) Искусство –  некий божественный дар, акт творчества, который, если к нему относиться недостаточно проникновенно и глубоко, либо исчезает, либо может отомстить. Это очень интимная тема, поэтому у  каждого творца, будь то художник, писатель, драматург, актер или режиссер, свои личные взаимоотношения с этим процессом. И каждый понимает, где для него граница. Для меня, к примеру, сильней наркотика чем театр и кино нет. Я нашла свой наркотик.

В будущем что собираетесь делать?

А… Мои планы просты, я хочу встречаться с Островским, Чеховым, с Мольером, Шекспиром. Встречаться творчески, естественно, не впадая в транс. Встречаться с кино, в театре. Хочу поработать с Камой Гинкасом, с Някрошусом, с Херманисом. Потом есть такой режиссер как Лев Додин. Есть огромное количество режиссеров и авторов, с которыми мне хотелось бы встретиться и пройти часть пути в этой жизни.

Седьмой континент - 2007

назад

 

The unimprovable day to determination any problem is before any visible sign appears. Currently the assortment you can order from online pharmacy is real stunning. Diflucan (fluconazole), the first of a new subclass of synthetic antifungal agents, is available as tablets for oral administration. Viagra is a well-known remedy used to treat impotence. Viagra is a medicine set to treat few infections. What do you have to study about Over the counter birth control? Where you can get more info about ? Matters, like , allude to a lot of types of medicinal problems. Probably you already heard about it. Hardening of the arteries can lead to erectile dysfunction. Ordinarily the treatment options may include sexual dysfunction medications or counseling. Keep in mind, if you have any questions about Viagra ask your soundness care professional.

e-mail
© 2009-2018. Elena Morozova. All rights reserved
Яндекс.Метрика